И как потом ходить по городу в пилотке с крылышками?

Максим глянул на водосточную трубу. Даже не оправдаешься, что старая и не выдержит. Или что грязная – перемажешься ржавчиной. Как назло, новая, прочная, покрытая коричневой масляной краской.

В конце концов, по шесту в спортзале он лазил, не падал…

И по правде говоря, как было бы здорово, если бы сейчас на виду у всех он спас от пожара дом…

Чувствуя замирание в душе. Максим снял пилотку и положил в неё болтик. Потом расстегнул и скинул жилет. Протянул все это высокому гражданину в очках:

– Подержите, пожалуйста.

Гражданин с почтением взял Максимкино имущество. Зрители эапереговаривались:

– Ишь, смелый малец…

– А чего! Он как перышко, враз доберется.

– Перышко! Мать-то видела бы…

– Да поймаем, коли оборвется…

– Ты, мальчик, главное, не бойся, забудь, что всоко…

– Граждане, зачем вы разрешаете? А если что случится?

– А если пожар?

– Мальчик, не надо!

"Не надо"! Теперь никуда не денешься, нужно держаться до конца. Максим, не оборачиваясь, подошел к трубе и здесь сбросил сандалии и носки. Глянул вверх, вдоль трубы. И все, наверно, смотрели, как он – ловкий, гибкий и быстрый – готовится рисковать. Сзади тяжело затопали – подошел толстый дядя.

– Давай-ка, акробат, я подсажу повыше. Все легче будет.

И не успел Максим вздохнуть, как оказался в двух метрах над землей. Почти на уровне второго этажа.

Он вцепился в трубу. Сжал ее коленями, ступнями, ладонями. Прижался грудью и даже щекой. Будто приклеился. Посмотрел вниз. Все с ожиданием глядели на него. Максим вздохнул и полез…

Труба, хотя и блестящая была, но не очень скользкая. И не очень шершавая – не царапалась.Она словно прилипала к ногам и ладоням. Угол дома был в тени, труба не нагрелась от солнца и приятно холодила. Максим после каждого рывка прижимался к ней щекой. Это прогоняло боязнь.