– Ну ясно, – сказал толстый дядя женщинам. – Муж сбежал, ключа нет, утюг калится. Это надо же: уходить – и не выключать электроприборы.

– На минутку вышла-то, кто же его знал! – жалобно откликнулась Марина. И захныкала, не поворачивая головы.

– Подожди ты! Может, твой Витя выключил утюг-то, – сказала знакомая.

Марину опять прорвало:

– Выключит он, как же! Сроду ничего не выключает, палец о палец стукнуть дома не желает, чтоб он отравился! Наделаем пожару, всю жизнь не расплатимся, будет знать, рожа запойная!

– Дело понятное, – сказал толстый дядя. – Все может кончиться возгоранием.

– Тогда, наверное, есть смысл немедленно позвонить пожарным, – откликнулся высокий гражданин.

Несколько остановившихся прохожих ему возразили: а вдруг утюг все же выключен и пожарные приедут зря? Неприятность будет.

– Пока ведь не горит. Ежели бы горело, дым бы из форточки шел. Она открытая.

Все посмотрели наверх. Над нижним кирпичным этажом поднимались еще два – деревянные, и на верхнем, под узорчатым карнизом большого окна, темнел квадрат распахнутой форточки.

Подошли две девчонки – те, что стояли у ворот, когда Максим прыгал. Тоже стали смотреть на форточку, быстро поняли, что к чему. Одна сказала:

– Если бы кто залез да выключил…

– Это, пожалуй, здравая мысль, – откликнулся высокий гражданин. – Но кто рискнет? Тут необходимы ловкость и сноровка.

Может быть, они просто так говорили, но у Максима под рубашкой забегали холодные мохнатые жуки. Показалось, что все смотрят на него. Если ловкость и сноровка, то у кого? Не у толстого же дяди и не у этих пожилых женщин с кошелками. И не у девчонок с глупо приоткрытыми ртами.

Наверно, видели передачу и уже вспоминают, как он пел про полет.

Здесь, конечно, не песню петь. До окна с форточкой метров семь: если стукнешься, щепки будут… А пилотка? А эти слова: "Ведь я ничуть не боюсь высоты"? Попробуй теперь сделать вид, что тебя ничего не касается, попробуй уйти! Может быть, ничего не скажут, но как будут смотреть вслед…